– Слово «коммунистический» пишется с двумя «м».

Женька поперхнулся пивом.

– Опять?! – с отчаянием в голосе воскликнул он.

– Не опять, а всегда писалось. Проверочное слово не «кому-не», а «коммунизм».

– Да нет, я… – он быстро поднялся, подошел к плакату. – Вот зараза, – сказал он. – В третьем плакате делаю одну и ту же ошибку.

– Надо было учить русский язык. В школе.

– Коммунистический – это не русский язык, а издевательство… – буркнул он, энергично замазывая вторую половину слова.

Черноусов спросил:

– Женька, а что за парень приходил с тобой вчера?

– Парень? – Женька озадаченно нахмурился. Потом лицо его прояснилось. – А, это Леня. А что?

– Ты его хорошо знаешь?

– Ну как… – Женя пожал плечами. – Нормально знаю, – и он продолжил свое занятие.

Черноусов удержался от остальных вопросов, вовремя вспомнив: «нормально» на Женечкином языке означало, что он выпил с человеком от одной до пяти бутылок водки. «Хорошо» – от пяти до десяти. «Отлично»… Ну, и так далее, по возрастающей. Словом, вчерашнего знакомца Маевский почти не знал.

– Ясно, – Черноусов вздохнул. – Красная выигрывает, черная проигрывает…

Маевский непонимающе посмотрел на него.

– А что? – спросил он с легкой тревогой. – Ленчик вел себя не по делу?

– Лицо показалось знакомым, – Черноусов улыбнулся, похлопал гениального друга по плечу и двинулся дальше.

Времени по-прежнему оставалось навалом. Удивительно! Когда его не хватает, оно несется с бешеной скоростью, а сейчас, когда человеку ну совершенно нечего было делать, оно словно застыло. После выхода из дома прошло всего лишь полтора часа. До вечера было ого-го как далеко.